Чужое дежавю читает Леонтина Броцкая - Ключарева Наталья

Автор: Ключарева Наталья

Название книги: Чужое дежавю (читает Леонтина Броцкая)

Длительность аудио mp3: 15:10

Дата добавления: 2015-05-10

Текст просмотрен: 361

Скачать

Другие книги автора Ключарева Наталья
Текст книги/предисловия:

Чужое дежавю

Мы ехали по ухабистой дороге, пропадая все дальше в поросшей черным ельником необитаемой уральской земле. Нырки, прыжки, повороты – и монотонные повторы пейзажа, который, казалось, заново вырастал перед глазами с каждой новой высоты, будто мы кружили на месте и время стояло столбом, как вода в карстовых провалах.
Мы тронулись из Перми сырым сероватым утром, и с тех пор освещение не менялось, день не наступал и наше движение обозначалось только счетчиком, что накручивал уже третью сотню километров, да редкими дорожными знаками.
Цель нашего пути – деревня Кучино – тоже оказалась пришпилена к реальности одной лишь синей табличкой указателя – единственной внятной приметой этого места. Все остальное соскальзывало в беспредметную морось, из последних сил упираясь в жизнь гнилыми жердями и журавлями колодцев.
На краю деревни, казавшемся краем света, чувство угасания, сумерек мира становилось почти осязаемым. Репейник и обрывки колючей проволоки цеплялись за одежду. И казалось, нечто одушевленное тянется к нам из этой мерзлой грязи, присыпанной первым снежком.
– Когда мы приехали сюда первый раз, – сказала Татьяна Георгиевна Курсина, осторожно ступая по грудам битого стекла и ржавого железа, – неуютнее всего было от мысли, что на сотни километров ни единой живой души. Но стоило так подумать как мы увидели людей. Они ходили среди бараков и улыбались жуткими застывшими улыбками… Потом выяснилось, что часть помещений зоны занимает психоневрологический интернат.
Несколько полуразрушенных строений у деревни Кучино – это единственный в стране музей истории политических репрессий Пермь-36. Историк Татьяна Курсина – один из его создателей и исполнительный директор.
В советское время зона Пермь-36 имела особый статус. В этом лагере с двойной системой укреплений содержались настоящие враги режима, а не мифические японские шпионы. Здесь сидели лидеры национально-освободительных движений из союзных республик – некоторые были осуждены за вооруженные мятежи, – а также известные диссиденты. Опасных заключенных этапировали в Пермь-36 из мордовских лагерей, которые оказались недостаточно надежными: оттуда информация просачивалась за границу.
По воспоминаниям одного из лидеров литовского антисоветского сопротивления Балиса Гаяускаса, заключенные не знали, куда их привезли. Ехали в глухих вагонах, без остановок. Вокруг зоны высокий забор. И вокруг барака, где жили, – тоже забор. Свое местонахождение определили по пению птиц. Балис Гаяускас по образованию орнитолог.
Вскоре информация стала утекать и отсюда. Сергей Ковалев продолжал вести и переправлять на волю «Хронику текущих событий».
Поэт Василь Стус, осужденный за публикацию стихов за рубежом, находясь в заключении, был выдвинут на Нобелевскую премию. Накануне заседания Нобелевского комитета Василь Стус погиб при невыясненных обстоятельствах в камере штрафного изолятора. Случилось это в 1985 году, когда Горбачев официально заявил, что в СССР больше нет политзаключенных. На самом же деле колония для врагов режима Пермь-36 была закрыта только в 88-м.
Неприступная зона поразительно быстро пришла в запустение. Приехавшие сюда в начале девяностых пермские историки застали уже полную разруху да сумасшедших, которых кому-то, видимо, показалось удобным содержать в особо укрепленных лагерных бараках.
Когда был создан мемориальный центр Пермь-36, психоневрологический интернат переехал в другое место. Добровольцы, в основном старшеклассники и студенты, отремонтировали несколько строений, в одном из них открылась экспозиция.
Туда, в музейный барак, и уходит Татьяна Георгиевна Курсина – отогреться от стылых уральских дорог и подготовиться к экскурсии школьников, которые вот-вот должны приехать. Я остаюсь одна во дворе зоны.
Делаю несколько шагов, заглядываю в оконный проем соседнего барака, вижу упавшую наискосок кровельную балку, сухие остовы крапивы, снежную крупу на полу. Достаю фотоаппарат, чтобы сфотографировать вышку конвоя. И вдруг ловлю себя на странной скованности, вороватости движений. Будто я делаю что-то недозволенное. Будто кто-то наблю


Видео
Обращение к миру - Ключарева Наталья
Комментарии (0)
Добавить комментарий



Каптча: